Зима предновогодняя. Кораблики в лед вмерзли. Красота, море на замок. Любимый личный состав наверстывает упущенное. Одни по части вполне еще благополучной демографии, другие по части обеспечения укрепления государственного бюджета за счет поступлений от реализации плодово-выгодных сортов вина из братских республик процветающего пока СССР.

Каперанг - дежурный по соединению, ваш покорный слуга - обеспечивающий (была такая негласная дежурная единица с неограниченным кругом обязанностей). Всю ночку темную и безлунную совершенствуемся в тралении поселка на предмет выковыривания из теплых мест (шхер, на подводном наречии) загулявших отличников БП и ПП, самоходов хомо сапиенсовидных. Все бы ничего, да поползут по морозцу до родной бербазы, падут смертью храбрых от истощения сил физических и моральных, а наутро - сугробы, холмики безымянные...

По утру впервые хватили тепла на КПП, ожидая комдива. Вышли на морозец снова и тут повело каперанга. Хватил холодного воздуха, не спамши, не емши, и стал на бок заваливаться. Обморок...

Оттерли его с дежурным по КПП снежком, одыбал вроде Нагдасев. А тут уже и адмирал на "Уазике" катит с горки. И открыв дверь, издали рассказывает нам на чисто японском,с вкраплением латинского, что лично он думает и о нас, и о нашем дежурстве, и о новогодних праздниках.

Подлетает к нам, вываливается из боевой машины и переходит совсем на румынский. Такое слушать приятно, когда не в твой адрес. А когда в твой, негативный какой-то диссонанс в тебе вызывает. Особенно, когда ты верой и правдой всю ночь напролет боеготовность крепил.

И вот вижу краем глаза, как героический каперанг перетягивает себе на пуп кобуру, неспешно расстегивает ее и вытягивает свой боевой командирский парабеллум. Ну, ПМ то есть. Пистолет гения - оружейника Макарова (не помню его имени отчества).

Вынимает он, значит, пистолет, деловито снимает с предохранителя, глядя в ясные очи любимого командира дивизии. А тот, надо сказать, этими телодвижениями уже заинтересовался. Замолк и завороженно следит за манипуляциями, с восторгом ожидая дальнейшего.

У меня тут мысль: п о е х а л слегка мой напарник по ночным забавам. Надо бы кинуться, на руке с пистолетом повиснуть, которая медленно поднимается, а все, как во сне, вязко, хрен успеешь...

В последнюю минуту все же перехватывает Нагдасев свой ПМ за ствол и рукояткой вперед подает комдиву:

- Нате, товарищ адмирал! Стреляйте мне вот сюда! - и показывает пальцем себе промеж бровей...

Немая сцена. Потом комдив, выйдя из задумчивости, сплюнул себе под ноги, набрал в грудь морозного воздуха и говорит:

- Ну вас на х..., хунвейбины!..

Повернулся, залез в "Уазик" и поехал в штаб боевую готовность родного соединения дальше укреплять и совершенствовать...

Есть среди наших пациентов такие, что вне обострения очень милы и обходительны, зато когда наступает пора рассудку катапультироваться, вверив хозяина услугам спятившего автопилота — человек меняется настолько разительно, что начинаешь понимать, почему в давние времена подобные состояния пытались лечить экзорцизмом или аутодафе. Уж очень порой инфернален оказывается автопилот.

Эту историю рассказал Денис Анатольевич. Тамара (пусть её будут звать так) себя больной не считала никогда: разве ж это болезнь, когда раз в год, а то и в два домочадцы вдруг превращаются в отвратительных, скандальных, придирчивых и вечно ноющих засранцев, с которыми невозможен конструктивный диалог, зато здорово помогает воспитательное рукоприкладство? Ах да, ещё в это время все мужики вокруг (за исключением давно сбежавшего бывшего) становятся невероятно милы, обходительны и желанны. И кого, спрашивается, нужно лечить?

А выходит всё как раз наоборот: родные воспитываются недели две, потом коварно вызывают спецбригаду — и здравствуй, родной дурдом. После выписки какое-то время делаются уколы и пьются лекарства — психотропные, между прочим, как-то сестре скормила втихаря таблеточку, так она полтора дня ходила дура дурой — а потом всё лечение потихоньку сходит на нет. Ну, вот разве что уколы раз в месяц приходится делать, зато все таблетки потихоньку скармливаются большому белому другу.

В этот раз обострение началось как обычно — родственники и соседи скоропостижно похужали, окрысились и откопали томагавки старых обид, а мужики снова поголовно зааленделонились и через одного обельмондели. Вот только что-то с ними произошло, с этими сильными, красивыми и яйценосными: все ходят себе мимо, на Тамару — ни реакции, ни эрекции. Нет, с ней-то самой как раз всё нормально: пятьдесят — это не возраст; опять же, ловчая одежда и охотничий макияж должны были сработать. Но ведь не сработали же!

Тайна открылась, когда Тамара пригляделась к мужчинам повнимательнее. Ба, да у них у всех вытекли яйца! Как? Да как куриные: треснули и вытекли. И у этого. И у вон того ботинки подозрительно поблёскивают. И что, в городе теперь ни одного нормального мужика? Может, хоть один невзрачный потрахунчик да завалялся? Надо проверить! И не надо от меня убегать, дорогой, я же не за кошельком к тебе в штаны лезу, а только лишь инспектирую на предмет яйценосности!

Спецбригада выловила тестикулярного инспектора в тот же день — уж слишком активную деятельность та развернула. Гвардейцам было тут же объявлено об их фатальном недуге, что не добавило взаимопонимания и укрепило Тамару в уверенности, что город постепенно наводняют злобные сволочные евнухи. Словом, госпитализация оказалась недобровольной, и уже на следующий день состоялось выездное заседание суда, чтобы подтвердить или опровергнуть её законность.

На заседании Тамара проявила чудеса выдержки и высокий класс диссимуляции симптомов: держалась вежливо и спокойно, искренне сожалела о нечуткости родни и брутальности соседей — и ни слова про страшный мужской недуг. И в сторону адвоката (симпатичный такой паренёк, неужто и у него тоже?) старалась не смотреть. Всё испортил Денис Анатольевич, заглянувший в кабинет как раз в тот момент, когда судья уже практически была готова пустить прахом все труды гвардейского экипажа.

Он забежал отдать кое-какие документы и сразу же попал в сетку прицела. Глаза Тамары сузились.

-- Ты бы хоть ботинки обтёр! И вообще, почему никто из вас до сих пор не лечится? - она обернулась к адвокату, - О, и у этого вытекли, а я уж было хотела телефончик дать!

-- Что вы себе позволяете?! - возмутилась судья.

-- А ты бы вообще помалкивала! - отмахнулась Тамара, - У ТЕБЯ ОНА ВООБЩЕ СКЛЕИЛАСЬ И ЗАРОСЛА!!! Я-ТО ХОТЬ ВИБРАТОРОМ ОБОЙДУСЬ!!!

Стоит ли говорить, что госпитализацию признали обоснованной прямо тут же?

В некоей абстрактной многопрофильной и дофигакоечной больнице было несколько хирургических отделений. При наличии одинаковых стен грустно желтого цвета, скрипучих каталок и грызенного линолеума отделения эти были не похожи друг на друга ну совсем.
В одном отделении работали хирурги-эльфы. Они были вежливые, чистенькие, наглаженные. В ординаторской у них висели потрясающие картины, и был образцовый порядок. Они даже есть вечный докторячий роллтон садились при ноже и вилке и с кипенно белой салфеткой за воротом.
В другом отделении работали хирурги-орки. Эти брутальные парни комфорт понимали очень буквально – в ординаторской они свили кубло и жили себе в нем счастливо. Ели по очереди из одной тарелки одной вилкой, изредка отнимая еду друг у друга, курили напропалую, почихивая на указивки министерства, ругались друг на друга матом и вообще ни на что не заморачивались.

Было еще третье отделение и в нем работали… хирурги-гномы. Они денно и нощно трудились на благо Царя-под-Горой и в вечные разборки первых двух этнических группировок не встревали. Во всяком случае, об их роли в этой истории летописцы молчат.
А эльфы с орками в самом деле не ладили. Элегантные эльфы язвительно смеялись над босяцким укладом жизни простаков-орков, их вечно мятой формой и привычкой спать на разбитых диванах без постельного белья. Последние в свою очередь скалили желтые клыки и ночными дежурствами пробирались во вражескую ординаторскую, с целью и там поесть всем кагалом из одной тарелки. А ее нарочно оставить немытой где-нить за шкафом.
Ходили так же легенды, что хирурги из орочьего отделения регулярно тырят чашки из ординаторской эльфов. Но я вот склонна думать, что это инсинуации. Зачем оркам лишние чашки? Одной с отбитой ручкой им вполне хватает.
Эльфы мстили, как могли. В чужую ординаторскую соваться они категорически брезговали, зато устраивали засады, отлавливали врагов по одному и даже переманивали молодых орчат для перевоспитания и отращивания островерхних ушек. Кстати получалось. Орки, впрочем, не страдали, у них с демографией в отделении было все в порядке.
Так было от веку.
Но однажды мир изменился…

( Далее... )

*Примечание: Элефтерия и танатос (Свобода или смерть!) — национальный девиз Греции в период войны за независимость от Османской империи

Произошло это в те стародавние времена, когда я не любил, как белый господин мулат ходить на наркозы, а, напротив, как негр на плантации 7-9 месяцев в году мог просидеть в реанимации. Начало дежурства как всегда не предвещало. Совершенно ничего не предвещало. Дежурство шло как всегда. 1 залежавшийся + 5 свеженьких в палате. 2 медсестры и санитарка в бригаде. Правда одной медсестрой был весьма жеманный и, я бы даже сказал кокэтливый, юноша с 6 курса (с учетом бьющей в глаза жеманности и кокэтливости близко я к нему не подходил, а то мало ли...). Санитаркой был юноша со 2 курса, но в жеманности он замечен не был, поэтому я его гонял, как барбоса.

Больные были как больные, кому чего капать к вечеру было прокапано, особых жалоб не предъявляли, поэтому неотвратимо приближались: время раздачи и введения специальных аналгетиков - к больным, а последующая перспектива отдыха лежа с закрытыми глазами, чтобы утром выглядеть бодро и свежо еще 8 рабочих часов - ко мне. Диванчик был уже застелен чистенькой простынкой, а боевичок в пестрой обложке раскрыт. И тут раздается истошный вопль жеманного юноши:"Алексей Романович, срочно в палату!". Специфика работы такова, что иногда приходится перемещаться быстро.Переместился и узрел, что больная с 3 койки, и ростом, и весом примерно одинаковая (около 130 (см и кг)) загорячилась (а случается у пожилых больных, только в отечественных статьях, написанных нашей местечковой красной профессурой вопрос практически не освещен; ну да нам, дуракам, и англоязычной литературы достаточно) и начала метаться по палате. Из издаваемых воплей стало понятно, что опасается она какой-то агрессии со стороны жеманного. Говорить, что я и сам его чего-то опасаюсь, я ей не стал, чтобы не усугублять ситуацию. Надо сказать, что во время перемещения по эротично оголенным (в нашей реанимации одетыми не лежат) бедрам ее похлопывал хвост из низведенной толстой кишки (во время брюшно-анальной резекции над жопным анальным сфинктером удаляют пораженный участок кишки, а затем опускают вышележащий здоровый отдел, чтобы пациент продолжал какать привычным местом; причем опускают с запасом, который потом отрезается). Металась она очень быстро, но не долго. Секунд 40. Потом устала, и прилегла отдохнуть на 5 койку. На которой уже лежала другая больная, молодая девчонка лет 20 с небольшим. На свое и мое счастье, при тех же ростовых габаритах (примерно 130), весила она в 3 раза поменьше, поэтому из под рухнувшей горячившейся старухи увернулась. И даже на койке тоже смогла разместиться, ибо реанимационные койки - они широкие. Ну ладно, пообщался, уговорил перебраться обратно, помог нежеманному санитару переложить ее на каталку (жеманный мудро уклонился - чего там, всего по 65 кг на брата), и понял - покоя не будет. Старуху надо гасить. В смысле медикаментозно усыплять (не как животное в ветлечебнице, а временно, до утра, утром сдам по смене). "Кстати, сдавать-то сам себе буду": как-то внезапно подумалось. Ну и пошел я через коридор к сейфу в ординаторскую за разными волшебными препаратами. И только дошел, как :"Алексей Романович, срочно в палату!". Опять быстро переместился. Пока я быстро перемещался через коридор в правую дверь к 3 койке (куда же еще позвать могли) загорячившаяся пациентка, синхронно со мной, но встречным курсом через левую дверь, мимо остолбеневшего жеманного юноши, через коридор проскочила в ординаторскую и заперлась. Перемещаться пришлось очень быстро. Действовать тоже - пока жеманный юноша приседая и хлопая себя по бедрам совершенно по-женски причитал:"А что же теперь делать!? "- в голове всплыло мое, тогда еще не сильно давнее горнострелковое прошлое. Короче открыл я дверь. Вместе с косяком, ногой, с разворота. И увидел прелюбопытную картину. Бабка с боевым воплем "Джеронимо!" сиганула в открытое для проветривания окно( А этаж третий. И потолки четырехметровые. Итого до земли не менее 12 метров.). Но только благодаря весовым параметрам (около 130 (кг)) в открытой фрамуге застряла. При этом громко кричала в открытое окно что-то типа "Элефтерия и танатос" "Свобода или смерть!" и "Хулиганы зрения лишают!". Ординаторскую и подоконник я преодолел в 2 прыжка. И крепко вцепился в горячащуюся бабку, чтобы не выпала (представляю, как оно с улицы смотрелось). И до вены не доберешься. Пришлось действовать по правилам военно-полевой анестезиологии. Подозреваю, что мой истошный вопль на жеманного:"Кетамин! Грамм! В мышцу! Бегом, бля!" - тоже был слышен далеко на околобольничных просторах. Самым трудным через 5 минут после иньекции, было извлечь старуху из окна - шибко крепко застряла.
Перекладывали на каталку ее уже втроем, жеманный на этот раз хрен увернулся.

"Кожвен" -у нас считалась блатной специальностью в ВУЗе. Во-первых, спокойная размеренная работа с минимумом экстренных ситуаций и смертей, во -вторых, возможность переучиться на косметолога и потом работать в частном секторе. Но попасть в дерматологи было трудно. Причиной тогда было банальное отсутствие рабочих мест в лечебных учреждениях и город университету не "заказывал" специалистов этого профиля. Я не могу сказать, что курс поголовно умирал, как хотел лечить сифилис и мокнущие экземы. В основном будущие доктора хотели видеть в своих руках скальпель, или на худой конец неврологический молоточек. Однако специальность необычайно увлекала. Причина была в преподавателе - профессоре Соколовой Т.В.. Она была переполнена любовью ко всему мокнущему и отшелушевающиемуся, а так же историями на профессиональную тематику. Из ее уст информация исходила так легко и просто, что все кожные высыпания во всем своем разнообразии чинно рассаживались в студенческой памяти, как птички на ветку. Лекции ее были просто потрясающими, и прослушав их, вы бы поняли, что вторичный сифилис прекрасен в своем многообразии и не любить его не возможно. Сама же она была специалистом с мировым именем по чесотке. И, вообще, чудесным человеком. Это знаете, такой почти "книжный" профессор с энциклопедическими знаниями, профессиональной гордостью и незапятнанной репутацией и, не любить и не уважать ее было не возможно.

Вообще, наш ВУЗ когда создавался во времена перестройки, принял под свою крышу очень много преподавателей со всего бывшего союза и люди там были весьма разные. Ульяновск их привлек обещанным для профессуры жильем. Положа руку на сердце скажу, что приехали люди и очень хорошие, и "очень не очень". Последние быстро обзавелись заветными метрами и окопались на новой территории, а первые прожив некоторое время в тех же общагах засобирались в новые палестины. Что и говорить, дело было не только в том, что их прокатили с обещанным, но и, вообще, в специфическом ульяновском отношении к людям выпадающим из среднего уровня. Дольше всех держалась профессор Соколова, потому, что были интерны и ординаторы, и кафедра и она к их существованию относилась ответственно.

Однако, вскоре произошел такой случай. В одной из больниц с утра проснулся пациент и понял, что руки его чешутся, и на ладонях у него какая-то сыпь. Лечащему доктору он ничего не сказал, а после выписки сразу пошел к дерматологу по месту жительства. Доктор посмотрел чесавшегося и поставил диагноз "чесотка". Понятно, что дяденька был несколько расстроен, что вышел из больницы с таким чудесным подарком и пошел жаловаться. Чесотка в больнице - это ЧП громадных масштабов. В отделение нагрянула СЭС и обнаружила в больнице еще чесавшихся граждан. Для эпидемиологов это был праздник. Когда находится что-то подобное в больнице, они радуются, как дети, нашедшие жука и дрожат от волнения, когда же можно будет оторвать жучку все ножки. Процесс расчлененки виновных несколько откладывался, потому что найденная чесотка была какая-то не совсем чесотная. Т.е. у некоторых граждан сама собой проходила по выходу из стационара. СЭСовцы пытались этот факт несколько замять, но администрация больницы никак не хотела верить в чесоточных клещей-патриотов, не выносящих жизни на чужбине и покидавших больных самостоятельно по выписке из отделения. Тогда эпидемиологи решились на такой шаг. У нас же есть специалист по чесотке с мировым именем! А давайте ее позовем и она нам объяснит поведение насекомых, и тогда от экзекуции вам не отвертеться.

И действительно пригласили. Профессор пришла, посмотрела на зудящие высыпания и.... спросила: " А вот скажите мне граждане администрация больницы, не травили ли вы тут до случаев чесотки какую-нить живность?"

"Да",-отвечают граждане администрация.- "было дело. Грызунов травили"

"А не было ли такое, что с грызунами еще и кошки потравились?"

"Да" отвечает администрация смущенно ковыряя носком землю.-"было. полно кошек в подвале, целый кошатник. Пригласили СЭС грызунов травить, они яду набросали где не попадя, а кошки наелись. Даже не понятно кого больше умерло, кошек или крыс с мышами."

И профессор говорит: " Господа, перед вами типичный случай псевдочесотки. Это покусы клещей, которые сходят с дохлых животных и с голодухи нападают на людей, но на них не живут, а только кусают. Во избежании таких вспышек протравливание должно быть 2-х кратным. Сначала травят грызунов, а потом паразитов, которые с этих грызунов, а так же дохлых бездомных кошек начинают расползаться. А скажите мне господа СЭСовцы, травили ли вы второй раз живность или ограничились одним?"

Немая сцена. У администрации больницы начинает заметно улучшаться настроение, что заметно прямо на лице, у эпидемиологов наблюдается процесс прямо противоположенный. Администрация понимает, что расчлененка по данному случаю отменяется, а еще начинают предвкушать, как же СЭС будет выворачиваться из этого пикантного положения. А выворачиваться пришлось бы весьма креативно, так как блюстители чистоты растрезвонили уже на всю область, что будет публичная казнь по поводу случая заражения. Это могла быть мировая премьера фантастического блокбастера "СЭС просит прощения за доставленные неудобства"

Однако, чуда не состоялось. Видимо после отбытия профессора и совещаний между собой, а так же какой-то политической игры, оставшейся за кадром, к утру псевдочесотка была повышена в звании до чесотки. Приказ о возведении в ранг был подписан кровью администрации СЭС и больницы и по этому поводу решили торжественно вые..ть заведующего отделением, где был зафиксирован первый случай заболевания. Какбэ никому не обидно и все сохранили лицо. Заведующий был категорически не согласен быть гвоздем программы на этом саммите дружбы двух учреждений, т.к. присутствовал на профессорской консультации и все слышал про то, что произошло и кто в этом виноват. Он метнулся к профессору, а та позвонила в СЭС с вопросом "каг таг". Там ей ответили, что она уж "незнай там какой специалист, и что в чесотках понимает, вот вся СЭС чесотку видит и администрации больницы клещи фактически из своих ходов в коже машет лапками, а профессор не видит... значит хреновый профессор".

Видимо, это была последняя капля и, специалист с мировым именем отбыла на ПМЖ в более благодарные населенные пункты. Завотделением на торжественный секс не явился. Взял истории болезни и изчез с ними где-то в недрах больницы. Вернулся из недр часа через 2 с написанными дневниками, справками и одним отчетом, когда у желающих пропал весь эротический запал и кончился рабочий день.

Послесловие: СЭС и администрация больницы и по сей день процветают, зав отделением все так же пишет дневн</a>

Эту историю рассказал мне один пожилой опер-пенсионер, который ранее проработал в отделе по борьбе с "карманниками". Правда это или нет, не знаю. Но оснований не верить этому человеку у меня нет. А дело, если действительно было, то было так.....

Опера охотились за одним продолжателем бессмертного дела Кости-Кирпича, промышлявшего тоже в трамвае. После кропотливой работы злодей был пойман, как говорится, с поличным. Причем, украденный у гражданина кошелек он скинуть не успел, так что, класть его обратно не пришлось. Далее все по отработанной схеме. Злодея в наручники и вместе с потерпевшим сопровождают в отделение милиции, чтобы составить материал, необходимый для справедливого возмездия.

Задержанным оказался уже многократно судимый рецидивист, а потерпевшим какой-то парнишка-студент. Крадун, прекрасно зная, что влип и,как бывалый человек, понимал, что ему уже ничего не поможет, пэтому,вел себя очень спокойно. Впрочем, он и не расстраивался, ибо тюрьма для него уже давно превратилась из наказания в родной дом. Да! Он принадлежал к той особой категории людей, которые не представляли, как можно прожить на свободе больше года.

А вот потерпевший вел себя весьма странно. Он постоянно отворачивал глаза и давился от смеха. На естественные вопросы оперативников о том, чему это он так бурно радуется, не отвечал. После нудного процесса поиска понятых наступил кульминационный момент, то есть момент изъятия.

Дежурный опер извлекает у злодея из кармана какой-то старый кошелек и в присутствии понятых осматривает его содержимое. В этот-то момент стало понятно столь необычное поведение потерпевшего.... В старом украденном кошельке денег не было вообще, а было..... Какой-то медицинский документ, написанный неразборчивым врачебным почерком и спичечный коробок.

А что же в коробке-то?! Наивный опер уже обрадовался, расчитывая, что там наркота, значит вместо одной "палки" будет сейчас две! Ага! Размечтался! Открывает коробок, а там вещество темного цвета с очень специфическим запахом, который невозможно ни с чем перепутать и которым тут же напомнился кабинет. У бедолаги изымавшего сработал рвотный рефлекс. В коробке был анализ кала, который потерпевший вез сдавать, а злой жулик украл.

После проведенного изъятия, злодея, разумеется, пришлось отпустить, ибо на лицо были все основания применения статьи 14 п.2 УК РФ! Больше этого бывалого крадуна никто не видел, словно он испарился. Кто знает, может после такого решил завязать.

Среди медиков гуляет масса баек о том, что и как находят и достают из естественных отверстий в человеках. Если б не сталкивалась сама, до сих пор бы считала все рассказы по большей части выдуманными.
Но не так давно хлопот братьям-хирургам доставил дедок, слегка побаловавшийся деццкой бутылочкой. Стеклянной такой, старого образца. Чего он хотел добиться – излечения от простатита или получения забытого удовольствия, история болезни умалчивает, но он ее таки упустил, и коварный сфинктер сомкнулся, спрятав сокровище. Честно проходив с ней выходные, в понедельник он таки решил от нее избавиться. Добычей пришлось заниматься хирургу с самыми музыкальными пальцами. Которого наивный больной попросил: -Только давайте, доктор, об этом будем знать только вы и я…
Но тут было не обойтись без активизации рентгенологов, которые поглумились вволю, снимая таз с инородным телом в разных проекциях. О необходимости общей анестезии, наверное, вообще упоминать излишне. Без бойцов невидимого фронта - пока никак.
После утренней хирургической конференции к рабочим местам коллектив шел в приподнятом настроении.

Аналогичный случай был у моего супруга на дежурстве, еще во Владивостокском госпитале. Тогда дядька средних лет, привезенный товарищем в 2 часа ночи, отказывался садиться, беседуя с врачом. Ибо «чистил ванну и, поскользнувшись, случайно сел на вантуз». Как уж он умудрился так точно прицелиться, признаваться не стал. Но верхний край палки четко прощупывался в районе селезеночного угла, а нижний не удавалось ухватить даже гинекологическими пальцами. После извлечения инструмента под наркозом, вызванный из дому гордый проктолог принес его, завернутый в газетку, на общую пятиминутку.

Думаю, что если тщательно расспросить узких коллег, можно насобирать нехилую коллекцию интересных ископаемых.